Долги в странах СНГ: как банкротство в РФ влияет на кредиты в Казахстане и Беларуси

Иностранный банк или МФО из Казахстана либо Беларуси — такой же кредитор, как и российский. Закон № 127-ФЗ не исключает иностранных кредиторов из процедуры. Более того, требования в иностранной валюте могут участвовать в деле, а в российском банкротстве они учитываются по правилам российского закона. Верховный Суд РФ отдельно разъяснял, что требования, выраженные в иностранной валюте, в деле о банкротстве фиксируются в рублях.

Это значит, что кредит из банка Казахстана, потребительский займ в Беларуси, долг по карте иностранного банка, а также иные денежные обязательства могут войти в российскую процедуру. Если после завершения дела гражданин освобожден от обязательств, освобождение по общему правилу распространяется и на такие долги.

Исключения стандартные: алименты, вред жизни и здоровью, отдельные виды субсидиарной ответственности, долги из недобросовестного поведения и иные случаи, прямо перечисленные в п. 4-6 ст. 213.28 127-ФЗ. Кроме того, проблема может возникнуть, если кредитор не знал и не должен был знать о деле либо если потом за рубежом спор пойдет вокруг признания российского судебного акта.

Если гражданин России набрал кредиты в российских банках, а параллельно оформил займ в Казахстане или Беларуси, сам по себе «иностранный» характер долга не делает его неоспоримым и невыводимым из процедуры. Такой кредитор вправе заявиться в дело о банкротстве в России. Если он этого не сделал, а суд завершил реализацию имущества и освободил должника от обязательств, по российскому праву это обычно работает в пользу должника. Но дальше включается вопрос исполнения за пределами РФ: захочет ли иностранный кредитор признать последствия российской процедуры добровольно или попытается взыскать долг у себя дома.

В Казахстане признание и приведение в исполнение решений иностранных судов регулируется Гражданским процессуальным кодексом Республики Казахстан. Статья 501 ГПК РК прямо предусматривает порядок признания и приведения в исполнение решений иностранных судов, а также общий трехлетний срок для обращения с таким вопросом. Это важно в обе стороны. Если у казахстанского банка уже есть решение своего суда, он может пытаться привести его в исполнение. А если у должника есть российский судебный акт о завершении банкротства и освобождении от долгов, именно этот акт может потребоваться использовать в Казахстане как аргумент против дальнейшего взыскания.

Российские и казахстанские суды работают через международно-правовые механизмы признания судебных актов. Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Казахстан о порядке взаимного исполнения судебных актов регулирует признание и исполнение судебных решений по гражданским делам. Для должника это не означает «автоматизма». В трансграничных делах значение имеют комплект документов, уведомление сторон, характер судебного акта и то, требует ли он принудительного исполнения или только признания.

Теоретически — да, попытаться может. Практически — итог зависит от того, как казахстанский суд отнесется к российскому акту о банкротстве и освобождении гражданина от обязательств. Если российская процедура проведена корректно, долг заявлялся либо банк имел возможность заявиться, а должник не скрывал обязательство, позиция у должника сильнее. Но без отдельного процессуального шага в Казахстане рассчитывать только на российское определение рискованно.

В Беларуси действует Закон № 227-З «Об урегулировании неплатежеспособности» (аналог российского закона о банкротстве). Согласно ему, решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности или банкротстве признаются на территории Республики Беларусь в соответствии с международными договорами. А при отсутствии таких договоров — на основе принципа взаимности и иных норм международного права, действующих для Беларуси.

Это важная формулировка для российских должников с белорусскими кредитами: белорусское право в принципе допускает признание иностранных банкротных решений, а не закрывает для них дверь. Дополнительно между Беларусью и Россией подписано Соглашение от 18 декабря 2024 года о порядке взаимного исполнения судебных постановлений.

Белорусский банк не получает автоматического иммунитета от российского банкротства только потому, что он иностранный. Его требование может участвовать в российском деле на общих основаниях. Но если после завершения банкротства банк попытается взыскивать задолженность в Беларуси, должнику, скорее всего, придется опираться не только на российское определение, но и на белорусские правила его признания. Здесь особенно важны прозрачность процедуры в РФ, отсутствие сокрытия долга и документальное подтверждение того, что кредитор был или должен был быть осведомлен о деле.

С практической точки зрения у банков Казахстана и Беларуси есть три сценария поведения.

1. Первый — они участвуют в российском деле как обычные кредиторы.

2. Второй — не участвуют, но потом пытаются взыскивать по своей линии у себя в стране.

3. Третий — используют уже полученные у себя судебные акты и пробуют признать их или исполнять там, где у должника есть активы.

Российское банкротство лучше работает по иностранным долгам тогда, когда должник сам не скрывает эти обязательства. Если заем в Казахстане или Беларуси не указан в заявлении, не раскрыты счета, не приложены договоры и переписка, в будущем это может быть использовано против должника как аргумент о недобросовестности. А недобросовестность — один из самых опасных факторов, потому что именно она может привести к отказу в освобождении от обязательств.

Российские суды рассматривают банкротные дела с иностранным компонентом, а иностранные кредиторы могут участвовать в деле наряду с российскими. Это не означает, что по каждому конкретному кредиту в Казахстане или Беларуси исход заранее предрешен, но сама модель «долг иностранный — значит, российское банкротство бессильно» судебной практикой не подтверждается.

При этом судебная практика также показывает и обратное: для имущества за пределами РФ ст. 213.26 127-ФЗ прямо требует отдельного определения, исполнение которого идет по правилам государства, где имущество находится, либо по международным договорам. По смыслу этой нормы тот же принцип работает и в отношении многих последствий банкротства: российский акт силен внутри РФ, но за рубежом его еще нужно правильно внедрить в процессуальную систему другой страны.